Валентина Прокопова: "Я – приверженец классики"
28 ОКТЯБРЯ 2026
Новый выпуск рубрики «Люди театра» посвящен народной артистке Татарстана, педагогу-репетитору балетной труппы ТАГТОиБ имени Мусы Джалиля Валентине Прокоповой, которая в нынешнем году отметила свой юбилей. В беседе с Марией Барабановой Валентина Васильевна рассказала о годах учебы, любимых партиях и педагогических секретах.
– Валентина Васильевна, расскажите, как начался Ваш творческий путь? Нередко на выбор пути влияют родители…
– Мои родители были далеки от театра. Папа – заслуженный металлург, мама – домохозяйка. Главную роль сыграла моя подруга, которая была старше меня на год. Она поступила в хореографическое училище, и ее рассказы об учебе там очень меня заинтересовали.
– Вы учились в Новосибирском хореографическом училище. Были ли у Вас любимые дисциплины?
– Мне нравились классический и дуэтный танец. Из общеобразовательных предметов я любила историю и литературу. Мне было легко учиться, я обладала хорошей памятью, все быстро запоминала и учила. Позже любовь к истории переросла в профессиональный интерес к истории балетного искусства и театра.
– Расскажите о Ваших педагогах.
– Мой первый педагог – Александра Михайловна Маркеева. У нее было ко мне особенное отношение: наверное, она что-то видела во мне. Она нередко занималась со мной дополнительно после основных занятий. В училище моим преподавателем была Сайяра Сагировна Юнусова – фантастический педагог, ученица Вагановой, очень педантичная и внимательная. В годы учебы я нередко на нее обижалась – мне казалось, она обращает на меня мало внимания. Лишь на выпуске Сайяра Сагировна сказала: «Если бы все у меня занимались так, как ты, было бы отлично».
– Расскажите о своих сокурсниках. Наверняка, многие из них заняли важное место в балетном искусстве.
– У нас был замечательный курс, все девочки были невероятно работоспособные и очень хотели танцевать. Я училась с Ларисой Матюхиной, Людмилой Попилиной – они обе потом работали в Новосибирском театре оперы и балета, Лариса стала народной артисткой РСФСР, а Людмила – заслуженной артисткой РСФСР; моя однокурсница Елена Брижинская – народная артистка РФ, работала в Самарском театре оперы и балета, еще одна однокурсница Ольга Салимбаева – педагог Пермского театра оперы и балета. После выпуска мы продолжали поддерживать связь, переписывались, созванивались.
– Уже в годы учебы обычно нарабатывается балетный репертуар. С каким профессиональным «багажом» Вы выпускались из училища?
– В училище я танцевала па-де-труа из «Лебединого озера», вставные вариации, па-де-де из балета «Дон Кихот». Но каждый выход на сцену сопровождался невероятным страхом, почему-то я всегда очень сильно переживала. Однако как только началась профессиональная деятельность, все вдруг стало спокойнее и легче.
– По окончании учебы Вы уехали в Киргизию. Это был Ваш выбор или это было распределение от училища?
– Это было мое собственное желание. Меня распределили в Новосибирский театр оперы и балета, но две мои подруги поехали во Фрунзе и уговорили меня. Мне было 17 лет; наверное, важную роль сыграло и то, что мне хотелось избавиться от родительской опеки, стать самостоятельной. В Киргизии я станцевала больших лебедей в «Лебедином озере», Океаниду в «Прометее» Аристакесяна, Кадичу в балете «Асель» Власова по повести Чингиза Айтматова «Тополек мой в красной косынке». Последняя получилась особенно выразительно: однажды после спектакля Айтматов подошел ко мне, поздравил со спектаклем и подарил цветы.
– В Киргизии Вы пробыли всего два года, после чего переехали в Казань. С чем было связано такое решение?
– Меня не устраивало, что там меня скорее видели Феей Карабос, чем Феей Сирени. Руководство труппы считало, что раз я эмоционально яркий человек, то исполнение партий отрицательных героинь мне больше подходит. И тогда Сайяра Сагировна Юнусова, с которой мы продолжали поддерживать связь через переписку, пригласила меня в Казань. На тот момент она уже переехала из Новосибирска в столицу Татарстана, где совместно с Нинель Даутовной Юлтыевой занималась организацией хореографического училища. Несмотря на то, что у меня сложились замечательные отношения с труппой в Киргизии, особенно со звездой киргизского балета Бюбюсарой Бейшеналиевой, я без колебаний согласилась на переезд.
– В Казань Вы переехали в 1971 году и, фактически, вся Ваша дальнейшая деятельность неразрывно связана с ней. Какой Вы впервые увидели труппу и театр?
– Труппа была не в лучшем состоянии, хотя в тот период работали ярчайшие артисты – Галина Калашникова, Роза Новицкая. Когда Нинель Юлтыева стала художественным руководителем балета, она стремилась привлечь выпускников Ленинградского хореографического училища. Тот костяк, который она сформировала, положил начало развитию труппы, и на сегодняшний день наш коллектив достаточно сильный.
В самом театре к тому моменту назрело множество проблем, в том числе с заполняемостью. Часто зал был пустой, и для артистов видеть это было просто ужасно. Тем не менее, мы выходили на сцену и давали спектакли. Только с приходом Рауфаля Сабировича Мухаметзянова картина изменилась. Можно сказать, что он поднял театр из руин.
– Какими были Ваши первые профессиональные шаги в казанской труппе? Удалось ли исполнить партии, о которых Вы мечтали?
– Первой партией, исполненной здесь, была Мирта из балета «Жизель», после – Фея Сирени. Я готовила партию Водяной в балете «Су анасы» Энвера Бакирова, но вскоре он был снят с репертуара, о чем я очень сожалению, потому что это был красочный национальный спектакль. А дальше последовала череда партий во всех балетах классического и национального репертуара.
– Были ли среди них особенно важные для Вас?
– Я очень любила балеты «Макбет», «Жизель» и «Спящая красавица». «Спящая» – это торжество счастья, улыбок, великая музыка Чайковского, которого я просто обожаю. Образ Мирты из «Жизели» цеплял меня силой своего характера, а Макбет – своей разноплановостью: она сочетала в себе столько разных чувств – и злость, и зависть, и любовь. А еще я очень любила балет «Большой вальс» Штрауса – спектакль о судьбе композитора, влюбленного в актрису, которая с ним флиртовала, любила, но совершенно спокойно ушла от него.
– Расскажите о Ваших партнерах по сцене.
– Я выступала с Наилем Сарваровым, Камилем Гайнуллиным, Виталием Бортяковым, позднее – с Рифатом Абульхановым. Одним из моих любимых партнеров был Ревдар Садыков, который вообще не любил репетировать. Он часто говорил: «Старуха, ты что, с ума сошла? Ты и так все умеешь делать».
– Несмотря на активную творческую деятельность, Вы очень рано начали педагогическую работу – в 23 года, что совершенно не характерно для артистов балета. Как это получилось?
– В Казанское хореографическое училище я пришла по приглашению Сайяры Сагировны Юнусовой. Там возникла проблема с классом мальчиков: это был первый набор, но педагоги надолго не задерживались и часто сменялись. Это был хороший класс, сейчас многие из выпускников сейчас уже со званиями – Игорь Жуков, Николай Шильников и другие. На некоторое время я оставляла педагогическую деятельность. После Сайяра Сагировна передала мне свой класс девочек, которых я очень любила и уделяла им много времени, часто занималась с ними значительно дольше, чем длился урок, оставалась на дополнительные занятия. Позже все они пришли работать в наш театр.
– Насколько сложно было совмещать артистическую и педагогическую деятельность?
– Для меня это было совершенно не сложно. Напротив, это меня еще больше стимулировало совершенствовать свои навыки. Объясняя детям, что нужно делать, я была обязана уметь делать все это сама, так как являлась для них главным ориентиром.
– Когда Ваши ученики приходили работать в театр, что Вы чувствовали, видя их на сцене?
– Страх и волнение. Я всегда, сидя в зале и наблюдая за ними, думаю, что лучше бы я сама станцевала. Потому что за себя я могу ответить, а за них нет. Никогда не знаешь, как сработает психика на сцене: есть те, кто теряются, а есть такие люди, которые собираются так, что и не ожидаешь от них, что они могут все так хорошо сделать.
– На некоторое время Ваша деятельность была связана с Чехией. Как началось это сотрудничество?
– Чешский балетмейстер Павел Шмок ставил в Казани два своих балета и очень просил дать ему педагога. Мы начали сотрудничество. Это был удивительный человек, очень творческий, с безграничной фантазией. Позже он пригласил меня в Прагу в качестве педагога-репетитора в театр «Пражский камерный балет», где был художественным руководителем и балетмейстером. Я согласилась, но сказала, что больше, чем на месяц, не поеду. В итоге задержалась там на пять лет.
– На каком языке Вы общались с чешскими артистами?
– Я всегда говорила с ними по-русски, но понимала по-чешски и могла общаться. Был момент, когда меня попросили вести уроки на английском – взамен я предложила общение на французском, так как вся школа классического балета основана на этом языке. Однако все озвучили свое категоричное «нет», и мы продолжили наши занятия на русском (смеется).
– Повлияла ли как-то на Вас жизнь в Праге?
– Прага очень красивая, можно бродить часами и разглядывать этот город. В основном я посещала балетные спектакли в Национальном театре, которые меня не совсем устраивали: многие постановщики пытались представить свое, новое прочтение классики, с чем я не согласна. Классика должна оставаться неизменной. Но и бывали особенные вечера. Например, я была на концерте трех теноров – Пласидо Доминго, Лучано Паваротти и Хосе Каррераса. Была на концерте Монсеррат Кабалье. Ходила в театр «Латерна магика», где сценическое действие обрамлялось видеорядом. Сегодня мы, конечно, привыкли к использованию медиатехнологий в театре, но на тот момент это был прорыв. Я была под впечатлением.
– Полученный опыт в дальнейшем Вы применяли при работе здесь, в Казани?
– Это совершенно разные стороны хореографического искусства. Я приверженец классики и в Казани ничего, кроме классики, практически, не репетирую. Однако в свое время меня поставили педагогом балета «Сказание о Йусуфе», и я как-то с этим согласилась – спектакли Георгия Ковтуна интересны режиссурой и прочтением сюжета.
– Сегодня в балетной труппе театра три педагога: Вы, Луиза Мухаметгалеева и Елена Кострова. Расскажите, пожалуйста, как распределяется между вами работа над спектаклями.
– Как только я стала педагогом в театре в 1978 году, за мной сразу же был закреплен весь классический репертуар – и по сей день это остается неизменным. И я обожаю каждый из своих спектаклей: и «Жизель», и «Спящую», и «Лебединое озеро», и «Тщетную предосторожность», и «Дон Кихота», и «Корсар»…
– Кроме того, что Вы как педагог-репетитор отвечаете за подготовку спектакля к показу, Вы также индивидуально занимаетесь с артистами труппы, работаете над сольными партиями.
– В спектаклях «своего» репертуара я работаю с каждым солистом. Если меня просят порепетировать партии из других балетов, я, конечно, не откажу, но без необходимости в работу другого педагога не вмешиваюсь.
За то время, что я служу в театре, сменилось как минимум три поколения артистов. Назову только некоторые фамилии – Елена Щеглова, Бахытжан Смагулов, Нурлан Канетов, Артем Белов, Михаил Тимаев, Кристина Захарова, Олег Ивенко, Ильнур Гайфуллин, Аманда Гомес, Вагнер Карвальо и многие другие.
– Есть ли какие-то принципиальные моменты в подготовке новых партий с артистами?
– Я всегда стараюсь выпускать солиста с более опытным партнером. Потому что всегда волнительно, когда оба артиста впервые сталкиваются с новыми ролями. Я считаю, что кто-то из партнеров должен быть более уверенным, чтобы помочь другому войти в спектакль и роль.
– Ежегодно балетная труппа театра пополняется молодыми артистами. Опираясь на Ваш безграничный профессиональный опыт, какое напутствие Вы можете дать новому поколению танцовщиков?
– Самое главное в жизни – иметь цель. Поэтому ставьте цели и обязательно идите к ним.