44-й Международный оперный фестиваль имени Ф.И. Шаляпина, проходящий в Казани в Театре оперы и балета имени М. Джалиля, завершился премьерой полусценической версии оперы «Отелло» Джузеппе Верди. Два вечера стали кульминацией фестиваля, который в этот раз длился больше месяца.

В «Отелло», поздней опере, написанной 73 летним композитором в 1886 году, через большой перерыв после «Аиды», публике предстал «новый Верди». Внимание автора сконцентрировалось на психологической драме главных героев, что изменило всю драматургию оперы – сквозное музыкальное развитие, мощная интрига, почти нет завершенных арий (которые можно было бы напевать и сделать концертными хитами), все сольные высказывания и ансамбли появляются как результат развития на кульминации, на «гребне волны».

«Отелло» требует не только великолепных голосов, но актеров, способных передать все коллизии трагедии и огромную гамму чувств, а главному герою – еще и изменение личности: разрушение до самоуничтожения и следом – покаяние. Поэтому полусценическая версия, без возможности певцам спрятаться за сценографию, а зрителю отвлечься на неё, без новых режиссерских прочтений, но и без присущих концертным исполнениям нот на пюпитрах, оказалась удачной. Режиссер Екатерина Аронова очень грамотно выстроила мизансцены, обыграла важные сюжетные повороты (спаивание Кассио, манипуляции с платком), добавила некоторые акценты в костюмы, символический антураж, позволила певцам импровизировать – они почти азартно участвовали в игре.

Одним из главных участников спектакля в таком варианте становится оркестр, традиционно спрятанный в яме. И в музыкальной партитуре позднего Верди оказываются слышны какие-то новые нюансы и акценты, что обычно теряется, поскольку основное внимание направлено на певцов. Сам оркестр звучал стихийно мощно, и итальянский маэстро Марко Боэми, на высоком подиуме похожий на капитана на мостике, казался повелителем этой стихии.

Для премьеры в Казани был собран блестящий состав. Два Отелло, оба – обладатели настоящего драматического тенора (при огромном дефиците такого рода голоса), оба темпераментные до неистовства, так, что в какие-то моменты становилось страшно за Дездемону. Отелло Ованеса Айвазяна (солиста Ереванского театра и приглашенного солиста Мариинского театра) – мужественный уверенный в себе полководец. Сильный красивый голос певца все время звучал на пределе страсти, ревности, гнева, ему трудно было усмирить эмоции – и справиться с пиано, с моментами тихими и нежными.

Ахмед Агади – любимец казанской публики, ведущий драматический тенор Мариинского театра, показал отличную вокальную форму, с удивительно свободными верхними нотами, владением разными динамическими оттенками. Это позволило ему передать большую степень изменения характера от влюбленного, но изначально надломленного, до оглушенного яростью смертельно отчаявшегося героя.

В Дездемоне Елены Гусевой (солистки Московского музыкального театра имени К.С. Станиславского) чувствовалась сила и характер при ее наивности и открытости. Благородный мягкий бархатный хорошо сфокусированный голос певицы – со свободным почти «соловьиным» верхом нежного лирического сопрано, но наполненностью драматического голоса.

Вокально партия Дездемоны не слишком развернутая и сложная, но большого мастерства требует предсмертная Песня об иве, в простой, без всяких внешних эффектов куплетной песне надо передать и любовь, и отчаяние, и обреченность.

Кассио Романа Широких – обаятелен и благороден. В его красивом тембрально насыщенном лирическом теноре есть оттенок мягкой меди. Непременно стоит услышать солиста в более развернутых партиях.

Конечно героем спектакля стал Владислав Сулимский в партии Яго. Понимаешь, почему Верди одно время хотел назвать оперу именем этого демона зла, воплощения темных и гнусных сторон человеческой натуры, режиссера разрушительной трагедии. Лицедейство (каждый жесты, поза, мимика), текст и подтекст были озвучены Владиславом Сулимским с невероятным многообразием – от обаятельных ласковых опутывающих интонаций до саркастических и яростных, от вкрадчивых змеиных пассажей глиссандо до кипящей ненависти.

В диалоге с Отелло он переговаривает (повторяет) фразы на разные лады – издевательски меняя смысл. При этом после говорка, шипения и крика искажённого голоса, певец вдруг демонстрирует великолепную кантилену бельканто. И всё это с детализированной игрой мимики, достойной киносъемки. Стоит заметить, что каждый певец в этом спектакле, приближенный к зрителю более обычного (на закрытой оркестровой яме перед авансценой) достойно работал на крупный план.

Конечно были добавлены и видео декорации на заднике сцены, в первой сцене, возможно, избыточные – с извержением вулкана и раскаленной лавой в сцене морской бури (все же ИИ стоит подчинять логике и смыслу), но достаточно сдержанные и корректные дальше, и как раз по смыслу обыгрывающие символ главного героя – от венка лаврового к венцу терновому.

После премьеры оперы «Отелло» в Милане в 1887 году, на торжественном приеме в честь Верди, его справедливо сравнили с Шекспиром:

«У того и другого то же титаническое богатство колорита, та же мощь создания характеров. Из строк английского поэта и мелодий итальянского маэстро веет то же дыхание трагизма, которое наполняет нас дрожью и вызывает слезы».

Драма о любви, ревности, чести, предательстве остается актуальной всегда, и воздействие этой великой музыки (при таком составе исполнителей точно) не теряет своей силы и воздействия.