КУПИТЬ БИЛЕТЫ
RUS
/ «Ла Скала» на Волге

«Ла Скала» на Волге

19 февраля 2021

В Казани продолжается 39-й Шаляпинский фестиваль.

Самый почтенный отечественный оперный фестиваль (его история началась аж в 1982-м) на этот раз длится весь февраль: кажется, столь продолжительным за свою историю он еще никогда не был.

В его программе традиционно представлены шедевры русской («Борис Годунов» и «Пиковая дама») и итальянской («Паяцы», «Турандот», «Травиата», «Трубадур», «Набукко», «Севильский цирюльник») классики, а также новинка татарской оперной школы – «Сююмбике» Резеды Ахияровой. Завершится музыкальный праздник двумя гала-концертами, в которых выступят казанские, московские и петербургские оперные звезды.

Итальянский акцент нынешнего фестиваля очевиден: шесть названий с родины бельканто в афише, при этом и открывался форум новой работой именно итальянского репертуара – концертным исполнением «Паяцев», чья полноценная сценическая премьера запланирована на сентябрь.

Среди самых популярных итальянских опер в программе фестиваля особняком стоит относительно раритетный «Набукко», чей показ прошел на сцене Татарского театра оперы и балета имени М. Джалиля 16 февраля 2021.

Третья опера Джузеппе Верди, и первая, принесшая ему успех, с которой собственно и началась слава композитора, – произведение со странной судьбой. Несмотря на большое воодушевление на премьере, вскоре его затмили последующие, более совершенные шедевры мастера.

К «Набукко» мировой оперный театр обращается относительно редко; в то же время периодически интерес к этому произведению вдруг вспыхивает яркой кометой – как правило, это связано с какими-то нешуточными историческими катаклизмами, ибо драматическая древняя история Передней Азии дает много пищи для размышления и возможности проводить различные исторические параллели.

Так, при рождении «Набукко» в 1842-м противостояние иудеев и ассиро-вавилонян воспринималось итальянцами как аллюзия на их борьбу с габсбургской Австрией; в 20 веке трагедия холокоста принесла новую трактовку этой теме.

В нашей стране «Набукко» долго оставался оперой по сути неизвестной. Впервые в России в исполнении итальянской труппы произведение прозвучало в Одессе спустя пять лет после миланской мировой премьеры. Еще через четыре года, в 1851-м, состоялась премьера в петербургском Большом театре – также силами итальянцев. Но произведение не прижилось: в 1850-е в Россию приходят уже более зрелые оперы Верди, такие как «Риголетто», «Травиата», «Трубадур» и др., и ранний, воспринимаемый как менее совершенный опыт композитора, не воспламеняет ни артистов, ни публику.

В советское время первоначально (в довоенный период) к «Набукко» не проявляли интереса по тем же причинам. А после того, как отношения с вновь воссозданным государством Израиль у Советского Союза не заладились, опера на еврейскую тему оказалась под негласным запретом.

Впервые к этому сочинению обратились уже только в период перестройки: в 1986 году в Большом зале Ленинградской филармонии состоялось концертное исполнение под управлением армянского дирижера Оганеса Чекиджяна, а в самой убийственной партии оперы – Абигайли – выступила тогда Любовь Казарновская.

В первые постсоветские годы, когда всякие запреты были сняты, «Набукко» был поставлен сразу в нескольких театрах бывшего СССР – в Киеве, Минске, Кишинёве, Прибалтике. В начале нынешнего тысячелетия, наконец, состоялись сценические премьеры и в российских театрах – Большом (2001), Татарском (2003), Мариинском (2005), «Новой опере» (2006) и др.

Второй раз Татарский театр оперы и балета обратился к «Набукко» в 2018 году, пригласив сделать новую версию американского режиссера Ефима Майзеля, нашего бывшего соотечественника. В 2015-м он уже вполне успешно работал в Казани над другой, более совершенной оперой Верди, – «Трубадуром».

На этот раз задача была гораздо сложнее: вдохнуть жизнь и современное звучание было необходимо в достаточно плакатную, статично-ораториальную оперу, с зачастую невнятным сюжетом, но зато с яркой, захватывающей музыкой.

От музыки Майзель и шел, презрев пустую концептуальность. Его спектакль весьма отличает простота и ясность, можно сказать классическая чистота построения. Традиционный по форме, где сохранены и место, и время действия (нечасто сегодня можно увидеть «Набукко» в стилизованных древних одеждах и с локацией в Месопотамии), и мотивы героев, и их характеры, он берет зрителя несуетностью и подкупающим реализмом.

Красиво выстроенные мизансцены, скульптурно-рельефный, всегда выразительный жест, яркая, даже преувеличенная театральность в подаче характеров – все это слышится в музыке позднего, драматического бельканто, и режиссура Майзеля не строит к ней перпендикуляров и параллелей, но, не стесняясь, иллюстрирует. И тем выигрывает – иллюстративное изложение, но поданное красиво и выразительно, оказывается весьма действенным – публика сидит не шелохнувшись.

Красота – ключевое понятие этой работы, и ее утверждению на казанской сцене способствует и сценография Виктора Герасименко. Гигантский куб во всю сцену, ребром повернутый к публике, – это и иерусалимский храм в первом действии, это и геометрическая стройность месопотамской архитектуры последующих актов.

Простота пространственно-сценографического решения буквально восхищает: кубическая конструкция снабжена легко скользящими перегородками-ширмами, на которых изображены то звезды Давида, то ассиро-вавилонские символы – благодаря их стремительным перемещениям пространство трансформируется в мгновение ока под задачи той или иной картины.

Для костюмов иудеев-жертв Герасименко ожидаемо выбирает светлые тона, а вот для противоборствующей стороны отнюдь не темные (черные), как поступает сегодня большинство оформителей в мире, давая банальную антитезу. Его контраст иного рода: костюмы представителей месопотамской империи сочетают золото с интенсивной лазурью, навевающей воспоминания об изразцах величественных ворот богини Иштар в Вавилоне.

Колоссальна роль световой партитуры: Нарек Туманян дает сценографии дополнительный объем, умело акцентирует ключевые моменты партитуры, его световое оформление эстетично и попросту красиво. В тандеме с ним идет видеоконтент Данила Герасименко: и апокалиптический пожар иерусалимского храма, и эффектное разрушение идола Ваала производят большое впечатление настоящего театрального «чуда».

Фестивальный показ отличал и высокий музыкальный уровень: без этого немыслим успех любой оперы, а уж тем более его не добиться в таком вокалоцентричном опусе, как «Набукко». Любые изыски режиссуры и красота сценографии не спасут, если эту музыку не исполнить качественно и с душой.

Одним из первых явлений «Набукко» в эфире еще советского телевидения, откуда об этом творении Верди могли узнать широкие народные массы, был показ спектакля театра «Ла Скала» 1986 года под управлением великого Риккардо Мути: невероятный по красоте и харизматичности вокал протагонистов Гены Димитровой (Абигайль), Ренато Брузона (Набукко) и Пааты Бурчуладзе (Захария) уверенно брал в плен и превращал многих в почитателей неизвестной тогда для нас оперы.